Powered by Invision Power Board


  Reply to this topicStart new topicStart Poll

> Эквадорские записки, О моём проживании в Эквадоре
admin
Отправлено: Jul 21 2007, 01:35 AM
Quote Post


***
Administrator

Группа: Admin
Сообщений: 1644
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-August 06



Иммигрант из Украины, в настоящее время уже нелегально живущий в Эквадоре только что прислал нам свои заметки. Буквально завтра я их размещу на форуме и сайте.

Данные записки как и любые другие материалы, размещённые на форуме и на сайте компании Al-Pary invest, являются собственностью компании. Любое копирование либо использование данных материалов на других порталах является незаконным.
PMEmail PosterUsers Website
Top
admin
Отправлено: Jul 25 2007, 03:02 AM
Quote Post


***
Administrator

Группа: Admin
Сообщений: 1644
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-August 06



Эквадорские записки Миклухо-Маклая

1. Дорога
Приключения начались уже в бориспольском аэропорту. Барышня на паспортном контроле потребовала предъявить вид на жительство. Я указал ей на консульскую отметку о регистрации в загранпаспорте, но ей нужен был именно вид на жительство, подтверждающий мою прописку. Оказывается, со времени моего последнего путешествия вышел новый указ. После недолгих препирательств барышня двинула куда-то за консультацией, а я тем временем вспомнил про свое пенсионное удостоверение и, когда она вернулась, дал ей его. Слава богу, этого оказалось достаточно. На первый раз. Проехали. Подождали аэроплан, сели, полетели. Два часа и сорок минут до Амстердама. Несмотря на короткий полет, дают хавчик. Нормально. Хреново то, что посадка была не через кишку, а по трапу, и на поле пришлось спускаться по ступенькам, с моей новой торбой на колесах в одной клешне, палкой в другой и кульком в зубах. Нашелся доброволец помочь. Дай ему бог здоровья.
Амстердамский аэропорт – это что-то с много чем-то. Несколько длиннющих параллельных павильонов с одним поперечным в три уровня, с магазинами, ресторанами, интернет-пунктами и хрен его знает чем еще. Служащие гасают на электрических машинках, полицейские – на стоячих двухколесных. Есть где погулять и что посмотреть. Но мне, после бессонной ночи в долбанном поезде "Луганск-Львов" и пяти часов ожидания в Киеве, было уже не до достопримечательностей, а потому я нашел тихое место, сел, разулся и предался отдыху, опять же в сидячем положении. Диваны не предусмотрены даже в благословенной Голландии. Ясное дело, посетил туалет. Над бачком - бирка: "Смывается автоматически". Не придав этой информации должного значения, воссел на сияющий чистотой горшок и предался размышлениям о том, что день грядущий мне готовит. В виду некоторых изменений в пищевареии по причине нервного напряжения и крайней усталости от перенесенных тягот путешествия, процесс несколько затянулся. В бачке тем временем что-то клацнуло, и мои поникшие над канализацией, как выражалась моя покойная мама, "бебехи" подверглись внезапному автоматическому омовению потоком холодной воды. Первой реакцией было: "Мать вашу..!"Но, тотчас же почувствовав живительное воздействие влаги на измотанный перипетиями вояжа организм, я быстро восстановил душевное равновесие и снова предался размышлениям о том, куда меня все-таки хрен несет. А поскольку, как я уже упомянул, процесс отправления одной из важнейших функий жизнедеятельности живого организма затянулся, время шло, и последовало второе автоматическое омовение. Теперь я уже по достоинству оценил вышеупомянутое достижение в области развития мировой канализации. То есть, положительно. А что? Гигиенично. Освежает. Бодрит.
В половине двенадцатого отчалили на Эквадор. Полет прошел нормально. Соседами оказалась девчонка из Эквадора, говорящая по-английски, и швейцарец с таким же достоинством. Кушать подавали аж три раза. Последний паек, равно как и часть моего тормозка, остался неприконченным. Доедал на месте назначения.
Рассвет встретил уже над континентом, а потому созерцать Атлантику с заоблачных высот не пофартило.
Первая посадка была на принадлежащем Голландии острове Бонейр, в Карибском море. Среди ночи. Можно было выйти из железяки поглазеть. Но на что можно глазеть в три часа ночи, я не догадался, а потому не выходил. Вторая посадка – в Гуякиле. Самый большой город страны, расположенный на юге Эквадора. Четыре млн. жителей, международный морской порт и центр туризма. Пол-часа – и снова вперед. Еще с полчаса – и Кито, столица с 2 млн. жителей, расположенная на плато, высотой 2800 над уровнем моря.

2. Первый день в банановой республике

8 утра. 14 градусов выше нуля. Горный воздух. Дыши – не хочу. Паспортный контроль занял не более трех минут. Шоколадная барышня взяла ксиву, раза три перелистала, сунула в какую-то машинку, типа кассового аппарата, проштамповала, типа магазинного чека (без вопросов – на 90 дней), и молча отдала вместе с иммиграционным талоном и декларацией, в которые даже не заглянула. БЕСПЛАТНО! Да здравствует дружественная республика Эквадор!
Взял тачку за шесть баксов и двинул на указанный ранее в письме автовокзал в центре города, где планировалось оставить багаж и прогуляться по окрестностям. Ан не тут-то было. Не поняв ни хрена из энергчой тирады служащего (несмотря на самостоятельный годичный курс изучения испанского по учебнику для первого курса иняза), однако по столь же энергичным жестам (типа мальчик жестами объяснил, что его зовут Хулио) сообразил, что торбу взять отказываются, потому что на ней нет замка. Пока чухался, ближайший автобус на Эсмеральдас отвалил, а следующий пришлось ждать до 11 утра. В первый раз за 24 часа после поезда принял горизонтальное положение на мягких сиденьях в зале ожидания, чтобы снять внутренние напряжения, возникшие практически во всех частях бренной плоти, особенно в пояснице. Повалялся часа полтора – полегчало. Взял билет на 11-ти часовой автобус за 7 баксов – и вперед. Все, что удалось увидеть до выезда из города, достойно одного эпитета: "зачуханный". Все стены и заборы размалеваны краской из баллончиков местными энтузиастами от изобразительного искусства. По масти, население весьма разнообразное: от почти белых с почти европейскими чертами до угольного черных со всеми характерными признаками негроидной расы.
Здесь возникает сомнение по поводу истинносости библейсого утверждения о том, что, дескать, и сотворил бог человека по образу и подобию своему. Не мог же он обладать таким разнообразием образов и подобий! А если бы и мог, вряд ли сподобился бы, хотя и Всемогущий, на воплощение всего этого разнообразия в действительность.
Автобус – с кондиционером и сортиром, которым я не преминул воспользоваться. Зря поторопился. Большая часть дороги – горный серпантин, с такой частотой крутых поворотов, что сохранить рабочее положение на горшке, или хотя бы просто не слететь с него к едрене фене, можно только лишь, изо всей мочи вцепившись в края обеими руками. Натянуть и застегнуть штаны, уже стоя, тоже не поле перейти. Благо, пространство столь ограниченное, что упасть невозможно, разве что ударившись башкой о стенку и потеряв при этом остатки сознания. ...И оказавшись в результате все на том же горшке. Вот только какой частью тела, сказать трудно.
Горы с виду напоминают Кавказ, но растительность своеобразная. Сосен тут нет. Банановые деревья, эвкалипты, какие-то пальмы и здоровенные папоротники. Кое-где мелькают бугенвилии. Живности не видать никакой, если не считать коров, поддерживающих жалкое существование аборигенов. Типичное жилье – халупы на курьих ножках под крышей из чего-то, типа тростника. Живут же люди! Ни тебе водопровода, ни теплоснабжения, ни электричества. Рай, да и только. Дорога неплохая. Асфальт, хотя и с трещинами кое-где, но без выбоин. Не подкидывает, но за сиденье на поворотах цепляться приходится, дабы не слететь все к той же едрене фене.
Когда пересекли экватор, не зняю. Маршрут не туристический, поэтому столь важная для иностранца достопримечательность осталась не отмеченной, а местным на ее наличие, видимо, совершенно начхать, если они вообще знают, что тот где-то тут проходит.
Машин на дороге практически нет, за исключением участков, проходящих через населенные пункты городского типа. Весь народ – на улице. Если кто в доме, то торчит в окне. Везде гремит музыка. Остановок по расписанию нет, тормозят, только чтобы подобрать голосующих пассажиров. При проверке билетов, помощник водителя, у которого я перед этим осведомился по-испански о возможности воспользоваться туалетом, который держат запертым, принялся мне что-то втирать, тыча в билет. Из всей тирады я понял только два слова: "два" и "четыре", а потому, решив, что у него имеются какие-те претензии по поводу стоимости билета за столь высокий уровень сервиса, не придумал ничего более убедительного, как сказать (на том же испанском) что я не понимаю, в чем дело. Разгадка пришла позднее, когда, несмотря на указанное в билете время прибытия в конечный пункт, 4 часа, я понял, что до этого самого пункта еще як до Киева рачки, то есть часа два. Где-то на данном этапе в автобус вошел парень лет тридцати (которого, встреть его у себя дома, никогда не принял бы за иностранца), с кошелкой каких кондитерских изделий в виде круглых булочек совершенно белого цвета с кисловатой на вкус фруктовой начинкой. Увидев, что за один такой пончик он дает с доллара полтинник сдачи, и желая оказать парню посильную помощь в реализации продукции собственного изготовления, а заодно и продемонстрировать мой интерес к предметам местной кулинарии, я спросил, как оно называется. В ответ получил нечто из трех слов, из которых понятным оказлось лишь одно, "юкка", после чего последовало уточнение из одного слова, опять же непонятного. Не знаю, почему, но давая сдачу с доллара, парень, как-то неопределенно махнув рукой, добавил к полтиннику еще 25 центов. Видимо, я не даром старался: тронула его моя любознательсть. А может, посочувствовал, поскольку в автобусе я был единственный белый. Пончики – так себе, съедобные, и обалденно гарячие, вроде как духовка у него прямо на обочине стояла.
Кстати, где-то в середине пути, помощник водителя раздал всем по пачке, размером со "Сникерс", чего-то типа печенья и налил по стакану кока-колы. Я чуть было не почувствовал себя на борту авиалайнера КЛМ. Повороты помешали.
Таков уровень обслуживания на междугородних автобусных маршрутах Эквадора, по крайней мере, компании "Транспортес Оксидендаль".
Снаружи автобусы новые и красивые, а вот внутри... Сиденья ничем не покрыты, детвора топчется по ним в обуви... И всем пофиг.
Примерно в половине шестого прибыли в Эсмеральдас. (Это при том, что по прямой от Кито километров сто.) Мартин должен был встречать меня в 7 или же в 7.40. Торчать, подобно лошади в витрине магазина, посреди улицы и ждать полтора часа мне было в облом, а потому я решил найти его контору самостоятельно. Но, как на грех, забыл полный адрес, а потому решил прибегнуть к помощи местной полиции, которая все время мелькает то тут, то там. Подошел к одному спросить, не знает ли он, где находится лингвистический центр "Гондвана", объяснив ему, по мере своих лингвистических возможностей, что это где-то совсем рядом. Оказалось, что есть какой-то на углу соседней улицы. Полицейский подошел к стоявшему у ворот охраннику и объяснил тому ситуацию. Охранник вытащил стул, усадил меня возле ворот и объяснил, как мог, что одному мне, иностранцу, с моей торбой на колесах, шастать по улицам крайне нежелательно. Всего лишь потому, что могут подойти веселые ребята и вытрясти все ценное, вместе с душой. Начались вопросы, что за курсы, какой номер телефона Мартина. Того, похоже, знали, но не знали, где его найти, поскольку, как выяснилось, центра было два, и Мартин работает в другом, а где тот центр, никто не знает. Телефона у меня не было. Тогда охранник принялся звонить какому-то учителю, который знал Мартина, чтобы узнать у того телефон последнего. В конце концов, появился какой-то белый мужик, который говорил по английски, но не Мартин, и который несколько шокировал меня своим вопросом: "Are you speaking English?". После краткого диалога с ним почти что на уже родном для меня языке, дело прояснилось окончательно, и он пошел за Мартином.
Между тем охранник спросил, наконец, как меня зовут, и по ходу проходившей с большими паузами – и еще большими потугами, с моей стороны, – беседы поинтересовался, откуда меня хрен принес, кто я такой, есть ли у меня дети, сколько стоит такое путешествие и т.п. После этого парень, зовут его Орландо, посетовал на то, что он слишком бедный, чтобы позволить себе такое. Я спросил, сколько он получает. Оказалось, 300 баксов, что по эквадорским меркам, в три раза превышает минимальную зарплату. Есть жена и маленький сын. Когда я сказал, что моя зарплата переводчика составляла менее 200, он сильно удивился.
В конце концов, привели Мартина, и мы, обменявшись приветствиями, двинулись в его центр, который оказался за ближайшим углом и практически почти под оканами которого я несколько часов назад спрашивал полицейского, где этот самый центр находится. Недоразумение заключалось в том, что я не мог назвать улицу, составлявшую первую часть адреса (дом угловой, а потому адрес состоит из двух улиц), а вывеску над портиком с тротуара заметить трудно. Встречать меня к 7 часовому автобусу Мартин выходил, но к вокзалу он шел с другой сторону, а потому видеть мы его с места моей дислокации у ворот не могли.

Центр оказался помещением из нескольких комнат на втором этаже. Две –для занятий, одна – для просмотра фильмов, кухня и санузел с обрезанным водопроводом. Одна комната для занятий оставалась невостребованной, и мне было предложено, на выбор, жить либо в ней, либо в квартире Мартина, которая находится примерно в километре от центра. Прикинув, что жить без водопровода и каких-либо нагревательных приборов чересчур уж романтично даже для такого любителя экзотики как я, решено было, еще раз подвергнув свой организм испытанию, отправиться с Мартином на его квартиру. Пока продвигались по центральной улице, еще куда ни шло; от моей торбы меня сразу же избавили. Но когда свернули в закоулок, ведущий к его дому, дорога, по которой предстояло взобраться на бугор, оказалась подстать человеку, обладающему навыками альпиниста. Местами, без непосредственной поддержки Мартина, она для меня была практически непреодолима. Ладно, добрались. Дальше было не лучше. Его квартира гаходится на крутом склоне, на третьем этаже, или, точнее, ярусе. Лестницы крутые, без перил. Кое как вскарабкались. По пути состоялось первое знакомство с животным миром Эквадора, представителями которого, (надо полагать, помимо прочих) оказался прошмыгнувший под ногами таракан, длиной со спичечный коробок, и крыса скромных размеров.
Чтобы описать "апартаменты" нужно обладать недюжеными навыками в области изящной словесности, каковых у меня явно недостаточно. Короче, здоровенная прихожая (больше всех остальных комнат), две жилые комнаты, кухня, отделенная от прихожей чем-то вроде барной стойки из бетона, и санузел. Вода есть, но горшок надо смывать из ведра. Все строение – деревянное. Полы под ногами ходят ходуном, равно как и потолок под ногами живущих сверху, где, вдобавок ко всему, на всю катушку грохочет латиноамериканская музыка. К счастью, не рэп, иначе я тронулся бы рассудком, не успев на утро полюбоваться видом с балкона на устье реки Эсмеральда с мангровыми зарослями на берегу и Тихим океаном. На ужин был подан суп, содержавший в себе, помимо жидкости, лишь вермишель и куриные шейки. Перед этим был сок из смеси каких-то фруктов и манго. От второго я отказался, Мартин же всадил еще блюдо риса с соевыми бобами. Правда, все это без хлеба.
В прихожей на проволоке висит здоровенная связка дозревающих бананов, часть из которых уже пожелтела. Бананы, как и некоторые другие фрукты собирают зелеными, и дозревают они уже сорванными, потому как, в противном случае, при перемещении с места сбора с помощью транспортного средства к месту назначения будет доставлено уже пюре. Вдоль стен стоят горшочки и кадки с какими-то саженцами. Весь балкон заставлен тем же. У Мартина фишка: разведение экзотических растений, чем он и занимается на организованной им ферме в трех часах езды от города, куда мне еще предстоит попасть с целью более глубокого проникновения в глубины заморской экзотики.
Просидели до полуночи. Говорили о проблемах образования, охраны окружающей среды, затронули литературу. Знатоком в области изящной словесности его назвать нельзя даже с большой натяжкой. Он и про свою соотечественницу Димпфну Кьюсак ни сном, ни духом, не то, что про Уоррена, Шоу, Чехова и т.п. Однако про Толстого и Пушкина с Шекспиром что-то где-то слыхал, но не более того. Чтение – вообще не его хобби. Кстати у парня три диплома, полученных в разное время. По биологии, химии и преподаванию английского для иностранцев.
Следует отметить, что мне крупно повезло. Манера говорить у Мартина – неторопливая, произношение четкое и ближе к британскому, а потому я, к большому своему удовольствию, обнаружил, что понимаю его практически на все 100.
В первом часу отошли ко сну. Уже упав на лежавший на полу двухспальный пружинный матрас, я заметил, что музыки не слышно. Перед этим над матрасом Мартин пристроил свою противомоскитную сетку, сказал, что игнорировать этих зверушек не стоит. Если их пока не видно, это не значит, что их тут нет. Просто они ждут своего часа. Отрубился я, видимо, очень быстро, поскольку проснулся утром в том же положении, что и лег. Случай – уникальный.

Обустройство

С утра, по привычке, сразу принялся размышлясь о житье-бытье. Мартин должен был уйти к 8 часам, и, поскольку в хате царила полная тишина, я решил, что еще довольно рано, чтобы шевелиться.
Через некоторое время услышал звук замка. Мартин говорил, что должна будет прийти Габи, его секретарша и по совместительству гелфренд, чтобы приготовить обед к его приходу на перерыв. Увидав через дверной проем перемещающавшуюся туда-сюда по холлу особь женского пола цвета немытого донбасского шахтера, я сообразил, что уже, должно быть, не слишком рано, и, в конце концов, приподнялся посмотреть на свой будильник. Было половина десятого. Обалдеть! Я проспал больше восьми часов! Ни разу не проснувшись и не сменив положения! Ранее такое было возможно только после двойной дозы тизерцина или аминазина. Ощущений вследствие былых физических страданий не было и в помине (впрочем, они проявились уже во время спуска с этой долбаной голубятни с видом на океан). Ясное дело, что еще вечером я отверг возможность моего проживания в столь престижном районе, сделав выбор в пользу пустовавшей комнаты для занятий в лингвистическом центре. Водой меня пообещали обеспечивать, ко всему остальному предстоит приспосабливаться. Но, в конце концов, если я дома года три мылся в ванной из тазика, таская горячую воду в выворке из кухни, то в чем, как говорится, проблема?!
Обед состоял из супа на молоке с креветками. Выше всяких похвал. Во всяком случае, с моей стороны. На воторое – все тот же рис с соей и курятиной. Затем сок из бананов, манго и чего-то еще.
Откушав, все предались послеобеденному отдыху, после чего последовало нисхождение на нулевой уровень. Спустился я сам, если не считать первого этапа от самого дома. Но чтоб я еще когда-нибудь проделал это путь!.. Чтоб я сдох.
Уже у пересечения с главной улицей меня догнал Мартин с матрасом на горбу, и Габи, которой было поручено сбавить скорость и сопровождать меня до места назначения.
Было довольно жарко – как мне сказали, здесь не бывает ниже 26 С, – а потому дотелепал я мокрый с головы до ног. Короткий перекур на лавочке у подъезда, затем – на второй этаж по крутой лестнице без перил. В комнате меня уже ждал лежавший на полу матрас с подвешенной над ним (ставшей уже моей) противомоскитной сеткой. Мартин, до этого уже семь раз хватавший малярию в Африке, дважды делал здесь прививку. Мне же в моем долбаном Славянске сказали, что у них отродясь такой вакцины не было. Ну, да переживем как-нибудь. Миклухо-Маклай вон без всяких прививок у папуасов гостил и ничего, жив остался.
Здешние москиты – это не то, что наши комары. Туловище у него толщиной с волосину, а в длину он чуть больше дрозофилы. Его почти не видно и не слышно. Иногда только возле самого уха можно услышать то-о-ненький такой писк. Укус не ощущается. Даже не чешется потом. Остаются лишь красные точки на коже. Сетка помогает, но не на все сто. Там, где она касается тела, эти твари могут беспрепятственно откушать, кем бог послал.
Вечер понедельника и вторник я провел в качестве стажера на занятиях, где меня представляли всем присутствующим по мере появления очередной группы студентов, по-нашему, слушателей. Возраст – от 15 до примерно 50. В основном, 20 - 30 лет. Курсы рассчитаны на три года ежедневных занятий (кроме субботы и воскресенья) по американской системе. Но это если кому и интересно, то только специалисту, а потому развивать тему не буду.
В среду был первый день, когда я выступил в роли учителя английского языка как второго для иностранцев. Радоваться особо нечему. С моим уровнем испанского ничего не объяснишь. По английски кто еле-еле, а кто вообще никак. Короче, вечером, во время разбора полетов выяснилось, что кое-кто из последней группы, самой многочисленной и разношерстной, выразил недовольство по поводу меня вместо Мартина, который во время урока исполнял роль наблюдателя. Одна особа даже заявила, что, если буду я, не будет ее. Мартин сказал, что ничего страшного и что со временем, он надеется, все утрясется, а пока на занятиях с этой группой я буду присутствовать в качестве ассистента. С остальными группами – пока все нормально. На том и порешили.

Итак: сплю я на полу, под противомоскитной сеткой. Умываюсь – по-кошачьи. Хавчик мне Габи и ее мамаша (последняя – исключительно по собственной инициативе) приносят уже готовый, остается только в рот положить. Правда, греть не на чем, но, имея вокруг около 30 С, оно и холодное – не холодное. Шмотки Габи будет забирать в стирку по пятницам. Через дорогу напротив – продают диски с музыкой, а потому с 8 утра и до 11 вечера – дискотека. Полы в хате – из некрашеных досок; моют их раз в неделю порошком, после чего протирают соляркой. Это – вместо мастики, которая дорого стоит, и с целью предохранения от москитов примерно на неделю. Пыль здесь, очевидно, вытирать не модно, поскольку при уборке ее не трогают, и лежит она себе спокойно, накапливаясь, везде и на всем, что находится выше уровня пола.
В моем распоряжении компьютер (к сожалению, без интернета, подключиться к которому тут безумно дорого), телевизор с пятью каналами, Ди-Ви-Ди плейер с сотней фильмов на английском и испанском языках, а также приемник в комбинации с магнитофоном (неработающим) и Ди-Ви-Ди проигрывытелем. Еще имеется несправный цифровой фотоаппарат, но есть надежда, что, при появлении у хозяина прибыли (благодаря моему присутствию) до него дойдет очередь.
Из хаты пока еще никуда не выходил, потому что стер кожу новыми галошами, а кроме того, зверски распухли стопы. Левая – вообще как пузырь. Свитер, новую джинсовую куртку и рубашку с длинным рукавом бросил у Мартина за ненадобностью. Одеваются здесь по принципу "чем меньше, тем лучше". Одеваются, в основном, чисто и аккуратно.
Под окнами без конца снуют мотоциклы, мотороллеры, машины и автобусы. Чего больше, сказать трудно. Велосипеды – только в виде трехколесных пикапов, причем одно колесо находится сзади, где располагается сиденье, а два – спереди, на которые опирается кузов.
Замечено, судя по звуку, что ежедневно, около пяти утра, какой-то доморощенный мотогонщик, которому не пофартило пробиться на ралли Париж-Дакар, носится взад-вперед по улице на бешеной скорости. Но это поправимо. За полста баксов здесь можно купить "волыну" и грохнуть придурка прямо из окна.
Из домашней живности мной пока обнаружен только геккончик, выползающий по вечерам из щели на стыке двух стен в комнате для занятий, и здоровенный таракан на кухне. Пока не напрягает. Даже интересно наблюдать, как эта столь солидная тварь носится по раковине при моем приближении, а затем сигает на пол и прячется среди хлама, которым изобилует кухня, выполнявшая до моего прибытия исключительно функции сарая. Тут же на полу лежит одна-две грозди дозревающих бананов, которые Мартин приносит с фермы. Хочешь – пройди мимо, хочешь – отщипни. На каждой – не меньше полусотни. Мартин ими студентов угощает.
Еще замечено: при употреблении выше упомянутогого фрукта в количестве от трех и более штук в день пищеварение кардианально перестраивается. Запор возможен только лишь при вмешательстве извне путем установки механической заглушки. Единственное опасение, которое при этом возникает: "Господи, как бы не обожраться".
Вообще-то в данной местности жарковато, но не так, как в Таиланде, да и влажность пониже. Даже при остутствии в помещении кондиционера из тебя не течет. А ночью – так вообще красота.
Таковы впечатления от первой недели пребывания в далекой заокеанской стране под названием Эквадор.

Да, и мух тут нет! Или почти нет. Случайно встретил одну на кухне на десятый день моего пребывания в Эсмеральдас, столице одноименной провинции, где проживают около 125 тысяч разноцветного населения, которая насквозь просматривается поперек невооруженным глазом и которую в длину можно проехать на автобусе минут за сорок пять.

25.04.2007

Вчера ходил с Габи по магазинам кой-чего купить. В частности домашние тапочки и босоножки. Полное разочарование. Првычных нам тапочек нет вообще. Босоножки – хрен знает что. Если не считать вьетнамок и босоножек без задников, все, что есть – какие-то мокроступы на резиновой подошве в палец толщиной, за 24 бакса, да раколовки, популярные у нас в 70-е, только не из клеенки и не за 7 рублей, а за 22 бакса. Жаба задавила. Решил повременить.
Потом купил на пробу яблок, груш и винограду. Яблоки еще куда ни шло, а остальное - фуфло. И цены отнюдь не тропические. А пока дозреют на веревке халявные бананы ждать еще с неделю. Те, что были, закончились. И я в этом принимал активное участие. А еще я внес вклад в дело защиты окружающей среды, а именно: подписал петицию против ликвидации деревьев на нашей улице. Дело в том, что какому-то местному деятелю в мозг проникло содержимое мочевого пузыря, и он принял решение спилить все деревья вдоль бульвара, потому что, якобы, большинство из них выделяют токсин, вызывающий рак; кроме того, корни угрожают подземным коммуникациям, а ветки – проводам, да еще, якобы, застят божий свет счастливым обитателям центральной улицы. Узнав про это варварство, Мартин рванул в интернет-кафе уточнить информацию. Оказалось, что этот вид деревьев содержит в листьях сок, который при контакте с кожей может вызвать аллергическую реакцию. Всего-то. Вопрос: стоит ли рубить под корень все деревья подряд? Часть улицы с одного конца уже очистили от "вредной" для здоровья флоры. Теперь уже с дороги в окна будет лететь не часть пыляки, а вся. А ее тут..!
Таракана на кухне я все-таки замочил. Сработал генетический рефлекс, веками формировавшийся в умах и душах наших предков на базе смертельной ненависти к этим гнусным тварям. Потом стало жалко: во-первых, он меня не раздражал, потому как был один и бегал только по раковине. Во-вторых, почти что домашнее животное. Правда, на другой день пришло утешение, когда увидал еще одного. Стало быть, мои спонтанные действия не поставят под угрозу существование местной популяции данного вида, и ежели вдруг что – типа неурожая риса и бананов, – то будет за счет чего возместить недостаток основных продуктов питания.
Появились москиты, не дождавшись, пока пройдет неделя после влажной уборки помещения с применением солярки; и, не далее, как сегодня ночью, один из них, взалкав крови ни в чем не повинного российского учителя-передвижника, спикировал мне на ухо. Но, то ли в порыве торжества и вдохновенья, то ли по дурости, перед самым приземлением взял да пискнул. Снова сработал рефлекс, и я, не пожалев уха, положил конец гнусным деяниям разносчика экзотической заразы.

27.04.2007

В среду, в первый раз, не считая того, чтобы было у Мартина на квартире, совершил омовение. Именно омовение, потому как ни принятием ванны или душа, и даже купанием, я это не назвал бы. Собственно, так называемая ванная представляет собой совмещенный санузел (как сообщалось ранее, без воды) с унитазом, раковиной и душем, расположенными в ряд в указанном порядке, и двумя экзотическими растениями в горшках из разрезанных пластмасоовых емкостей, присобаченных на стенах по углам. И все это хозяйство отделено от остального помещения облеженным плиткой барьером, высотой сантиметров в 30. Половина помещения находится под крышей (та, где горшок и прочие удобства), половина – под открытым небом.
Возле барьера, с другой его стороны, стоят две пластмассовых бадьи с дождевой водой. Исходя из ситуации, оставалось одно: стоять возле бадьи и, черпая из нее воду ковшиком, сделанным из разрезанной пластмассовой канистры, лить себе на голову. Не то. Банально. Примитивно.
После долгих раздумий и терзаний, в конце концов, было принято следующее техническое решение: сконструировать душ, использовав принцип сообщающихся сосудов (не даром же я восемь лет на ТЭЦ проработал). На раковину было установлено пластмассовое ведро с водой, а в ведро был опущен конец найденной тут же пластмассовой трубки, длиной метра полтора. Поскольку раковина располагается примерно на уровне пупа, то, согласно выше упомянутому закону, вода из трубки потечет только в том случае, если второй ее конец будет находиться на уровне не выше этого самого пупа. Ну, хорошо, допустим, главные достоинства, находящиеся в зоне действия одного из основных законов физики, мы помоем, а то, что выше? Стоя раком? Вроде как, неудобно.
На счастье, в "офисе" имеется достаточное количество пластмассовых стульев, один из которых и был использован для позиционирования на нем тела, подлежащего омовению в полном объеме. Но, как известно, вода из трубки просто так сама – хоть раком, хоть как стой, – не потечет, а потому, с целью вызвать движение струи через трубку был применен метод подсоса (или отсоса – кому как нравится). Таким образом, благодаря использованию достижений передовой технической мысли, а также знаний, полученных в среднем специальном учебной заведении, и производственного опыта, накопленного за долгие годы работы в энергетической промышленности, и была совершена столь долгожданная и необходимая процедура, поскольку уже в край надоело, проснувшись среди ночи, лежать и катать на себе шарики, с щемящей тоской вспоминая слова классика советской литературы: "Давайте же мыться, плескаться, плавать, нырять, кувыркаться в ушате, в корыте, в лохани, в реке, в ручейке, в океане". К тому же, тут уже и свежевыстиранное белье подогнали.
Ну, а океан у нас еще впереди.

(Продолжение следует) rolleyes.gif rolleyes.gif rolleyes.gif
PMEmail PosterUsers Website
Top
admin
Отправлено: Jul 28 2007, 01:01 AM
Quote Post


***
Administrator

Группа: Admin
Сообщений: 1644
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-August 06



Продолжение

Помаленьку начинаю выхватывать из потока речи отдельные слова и связки. Произношение у местного населения – боже упаси (заглатывают конечные согласные), манера говорить – быстрая, так что, даже зная все слова, которые были употреблены в той или иной фразе, поначалу не распознаешь ничего.
Пару дней назад скомстролил умывальник. Взял двухлитровый пузырь от кока-колы, отрезал дно и приторочил этот сосуд вверх дном к стене над раковиной. Отвернул крышечку – водичка потекла. Это я у наших уличных киоскеров подсмотрел. Воду используем дождевую. С крыши торчит двухдюймовая труба, из которой во время дождя хлещет вода. А поскольку в данный момент тут сезон дождей, то по ночам иногда прилично поливает. Под струю подставляется ведро, и проблема водоснабжения решается без всяких материальных затрат. Мартин сказал, что воду эту можно пить, только она немного отдает крышей. Я попробовал: нормальная вода. После восьмичасового полоскания крыши уже не поймешь, чем она отдает.

Зрел с балкона демонстрацию по случаю 1 Мая. Этот день у них выходной. Несколько раз вдоль по улице продефилировала толпа каких-то активистов из разных организаций, вооруженных транспарантами и выкрикивающих лозунги. Все прошло мирно: без стрельбы, поджигания машин и разбивания витрин. Нужно отметить, что практически все магазины и прочие частные заведения, кроме государственных, в этот день работают.
И еще один момент: блещущим чистотой город назвать нельзя, но окурков и прочих аксессуаров, сопутствующих табачной зависимости, здесь не увидишь. Ни разу не видел ни одного курящего на улице! Спросил, почему. Оказывается, не популярно здесь это увлечение; если кто и курит, то в барах и ресторанах. Кстати, пройдясь по центральной части, не заметил ни одного заведения, торгующего табачными изделиями. Правда, на автовокзале в Кито были замечены урны с окурками. Но их могли оставить и туристы. Впрочем, данную местность было бы некорректно приравнивать к какой-либо другой, поскольку еще несколько десятков лет назад она была напрочь изолирована от остальной части Эквадора, если не считать морского сообщения.
Вот такие дела. Не курят, бананы почти что как манна небесная с неба падают, с востока – Кордильеры, с запада – Тихий океан. Не даром средняя продолжительность жизни здесь 71 год. Это при минимальной зарплате в сто баксов. Правда, охранники тут получают 300. Но, видимо, тоже не даром. Торчат у объектов круглосуточно, в бронежилетах и с волынами на боку.

7 мая мирный ход занятий был нарушен диким завыванием сирены под окном. Поскольку слышать друг друга было совершенно невозможно, вышел на балкон, которые здесь имеют ширину сантиметров сорок. На дороге следующая картина: впереди – полицейкая машина, за ней – скорая (она и гудела), далее – экзотическая процессия, во главе которой чмо на ходулях, в цилиндре и блестящем балахоне до асфальта. За ходулями – оркестрик: группа духарей, человек двадцать, и барабанщик. Далее – группа барышень в типа гусарских киверах и блестящих платьицах, длиной, только чтобы кой-чего прикрыть, вышагивающих с высоким подъемом колена и мастурбирующих (то есть вертящих в разные стороны) метровыми жезлами. За ними – пикап с группой музыкантов, за пикапом – еще одно чмо на ходулях, а за чмом – человек сорок барабанщиков в одинаковых рубашках и брюках, добросовестно гупающих в метровые барабаны. В арьергарде – десятка два ряженых: пацаны в оранжевых майках и трусах с черной оторочкой, исполняющие под барабанный бой типа негритянский танец, в который входило принятие половиной группы лежачего положения вдоль средней линии дороги, при этом вторая половина совершала прыжки враскорячку над лежащими, продвигаясь вдоль цепочки. Ну, и затерянные в середине этой процессии несколько десятков граждан в цивильном, с транспарантами, содержание которых, насколько я понял, гласило что-то о снижении расходов на фармацевтику. Само собой, пока вся эта ходá неспеша, с частыми остановками, двигалась по дороге, всё остальное двигаться по ней никак не могло.
На следующее утро под окнами опять протопала какая-то скромная демонстрация из не более чем полусотни человек. Эти были без музыки, только вопили, то есть что-то скандировали. Видимо, такова в здешних местах традиционная форма проявления социальной активности. Заодно и народ потешить.
Еще через несколько дней по улице возили новоизбранную "Мисс Эсмеральдас". По сигналам машин могло показаться, что это свадебная процессия. Ан нет. На пикапчике, увешанном воздушными шариками, восседало чудо природы африканских кровей местного разлива, в блестящем платье, с лентой по диагонали. Если бы не прическа из парикмахерской, вполне могла бы сойти за "Мисс Зоопарк". Но что поделаешь: красота – в глазах смотрящего.
Вообще замечено, что, когда Господь наш лепил по образу и подобию своему местное население, а именно, местных сеньорит (по-ихнему, "мучач"), то делал это, явно не соблюдая стандарт 90 х 60 х 90. Или хотя бы что-то вроде того. В лучшем случае, то, что ниже пояса, – несколько шире того, что выше. Бывает, увидишь сбоку: э-эх, бы! А повернется носом или кормой: ну, что такое! Бревно бревном. Правда, справедливости ради, следует отметить, что попадаются отдельные особи типа глянешь – закачаешься. Но крайне редко. Впрочем, может, оно и к лучшему. А то я только и делал бы, что торчал на балконе и качался. В ущерб делу просвещения обитателей этого заповедного уголка нашей чýдной планеты.
А еще тут довольно своеобразное уличное движение. Правила предельно просты: не разевай пасть. Автобусные остановки, если где и есть, то имеют чисто символическое значение. Подойдешь к бордюру или выйдешь прямо на дорогу, махнешь ручкой и – будьте любезны! То же самое, если нужно выйти. Автобус даже к тротуару не приближается. Перекресток, не перекресток – по фиг. Тормознет посреди дороги, и вываливайся. Обгон – с любой стороны, но в основном справа, потому как движущийся транспорт придерживается левой стороны дороги, а справа у тротуара паркуются. Когда автобус тормозит, чтобы принять на борт или высадить пассажира, все, кто едет позади, безропотно останавливаются и ждут.
Многие мотоциклы и мотороллеры – без номеров. Трое на мотоцикле – совсем не редкость. Иногда – четверо: двое взрослых и двое детей. Мотоциклов с коляской нет вообще.
Нередко можно увидеть пикап, в кузове которого пассажиры сидят на бортах. Недавно видел "кобми", ехавший с поднятой крышкой багажного отсека. У нас так делают, когда перевозят, например, телевизор в упаковке. А тут в багажнике сидели три мучачи нежного возраста.
Частенько можно увидеть автобус с сидящим в окне пассажиром. Воспринимается это здесь вполне адекватно. А почему нет, если место кондуктора – на подножке?
На красный свет, правда, останавливаются все. Но чтобы какое-то преимущество главной дороги или какая-то там помеха справа – ну, что вы! Глупости какие! Есть место – прошмыгну. И прошмыгивают, черт их дери. Не видел пока еще ни одной аварии. У нас при таких делах на пунктах приема металлолома не было бы где гайке упасть.
А кто, вы бы думали, носится по городу быстрее всех? Угадали? Все те же автобусы. Правда, с ними соревнуются некоторые мотолюбители, но, одно дело, когда мимо тебя пролетает двухколесная тарахтелка, другое – когда прет "шевроле", высотой три метра, на 55 посадочных мест.
Такси ездят спокойно. Складывается впечатление, что их здесь больше всего. Иногда с одного места – квартал влево, квартал вправо – можно одновремено увидеть до двух десятков желтых тачек. Минимальная плата – 1 USD. Из одного конца города в другой – четыре.
Да, чуть не забыл: дождик здесь воспринимают так же, как прямые солнечные лучи. То есть индеферентно. Сверху течет, а народу хоть бы хны. Идут, стоят посреди тротуара, и никто не пытается натянуть на голову газету или сумку, даже не ежатся. Зонты мелькают очень редко. В дождевиках людей видел всего два раза. Это при том, что хляби небесные разверзаются тут в данный период времени практически ежедневно. Правда, днем – ненадолго.
Мартин как-то заметил, что если повесить на балконе занавеску, то душ можно принимать прямо там. Шутник. У него в хате водопровод не отрезан.
На днях опять проходила демонстрация: за полицейским пикапом следовала толпа из человек сорока, с транспарантом, призывавшим положить конец несправедливой двадцатилетней эксплуатации какой-то категории трудящихся. Оркестра не было. Вместо него, шествие возглявлял гибридный абориген с походкой гамадрила, который, держа в руке пустую пластмассовую канистру, в произвольном ритме самозабвенно квасил по ней палкой. Тут опять возникает вопрос: а этого по чьему подобию лепили? Видимо, все же эволюционировал, согласно теории Дарвина. Только процесс эволюции по каким-то причинам либо затянулся, либо поздно начался.
А может, чувак просто навернулся с дерева раньше времени и обломал себе хвост, так и не успев пройти соответствующий этап эволюции.
Сегодня на улице опять кто-то что-то демонстрировал. Уже не интересно. Приелось. Из всего увиденного только петикантроп с канистрой и произвел впечатление. Демонстрацию с его участием я посмотрел бы еще. И непременно сфотографировал бы.

Несколько раз брал на базаре ананасы, которые тут по полтиннику. Величиной – со среднюю дыньку, или, чтобы яснее, – с сиську пятого размера. Замечательный фрукт, однако. Употрработайшь половинку – и наелся, и напился часа на два.

Вылазка на черные пески

Проникшись впечатлением от рассказа Мартина о пляже с черным песком, который находится в местечке Момпиче, в трех часах автобусом от Эсмеральдас, я загорелся желанием оставить там свои следы, а заодно и прихватить на память "горсть священной земли". Решено было совершить эту экскурсию в ближайшие выходные. Мартин даже предложил мне задержаться там до понедельника, сказав, что подменит меня на первом уроке. Все остальное время в этот день у меня было свободное. Погоревав слегка по поводу того, что не успел купить фотоаппарат, я все-таки решил двинуть туда первым автобусом в субботу утром. Если понравится, можно будет наведаться туда вторично, уже с фотоаппаратом, если нет, то и жалеть будет не о чем. Узнал расписание, собрал торбу. Мартин нарисовал план, как добраться до черного пляжа.
Встал рано, собрался. Но тут вспомнил, что сосед запирает дверь подъезда на ночь и на время, когда его магазин, находящийся на первом этаже, не работает. В субботу магазин работает, но не с шести утра, и дверь была закрыта, а будить полоумного колумбийского эмигранта, чтобы тот открыл ее, у меня желания не было. Решил подождать. Следующий автобус был в 8.40.
Колумбиец открыл дверь в 8.30. Успеть на автобус я уже не мог, а потому плюнул на эту затею, решив отложить ее на следующий раз. Кроме того, у меня уже дня два побаливало горло. Не то оттого, что второпях выпил на улице ледяного сока, не то оттого, что погода резко изменилась. Солнце почти не появлялось, временами дул довольно прохладный ветер.
Короче, уже через день меня постигло первое крупное разочарование в отношении совершенства эквадорского климата, поскольку к вечеру началась дикая головная боль, продолжавшаяся двенадцать часов к ряду, и резко обострился хронический бронхит и гайморит, которые я нажил еще в детстве.
В следующую пятницу снова зашла речь о поездке. Погода всю неделю была пасмурная, часто моросил дождь, а потому особого желания тащиться черт-те куда на пляж, пусть даже уникальный, не ощущалось. Мартин сказал, что там погода может быть совершенно другая, что мне так или иначе нужно развеяться и отдышаться от пыляки, которая, якобы, является здесь переносчиком заразы для дыхательных органов, и после занятий побежал в магазин покупить мне фотоаппарат.

Отчалил я за новыми впечатлениями в 8.40 утра. Мартин даже остался ночевать в "офисе", чтобы отпереть мне дверь и проводить до автостанции. Накануне он несколько раз предупредил меня, что, расплачиваясь за билет в автобусе, нужно держать ухо востро, потому как могут обуть на сдаче. В то же время, разменять двадцатку легче в автобусе, а не в кассе, где почти никто билеты не покупает, а соответственно и сдачи там с утра не будет. Билет стоит три доллара.
Пока ехали по обеспыленному дождиком городу, кондуктор все время висел в дверях, болтая правой парой конечностей в окружающем пространстве и вопя то и дело в это самое пространство: "Атакамес! Момпиче!", между делом собирая с подсевших пассажиров гроши. Подошел ко мне. Я дал ему двадцатку. Он взял ее и сказал: "В Атакамес", что надо было понимать как то, что сдача будет отдана там. Меня это несколько насторожило, потому что Мартин настойчиво предупреждал о том, что эти ребята имеют обыкновение не додавать сдачу, а потому я всю дорогу до выше означенного пункта – а это около часа – пребывал в озобоченном состоянии, проигрывая в уме возможные варианты на самый худой конец: а ну как абориген вообще про меня забудет!
На остановках в автобус набивались коробейники, наперебой предлагавшие кто конфетки, кто картошку-фри с сосиской, кто кукурузу. Взял на пробу конфеты, потом – с голодухи – картошку-фри: горсть картошки с двумя огрызками сосиски, длиной с мизинец, в прастмассовом стаканчике. Стоит полбакса. Чтобы кое-как успокоить разволновавшуюся утробу, таких порций надо схавать штуки четыре. А це вже занадто. Чуть было не взял кукурузу, приняв ее за мороженое. Оказалось, что это початок на палочке, покрытый чем-то, напоминающим с виду майонез. Выглядит интригующе, но я не любитель майонеза.
На выезде из города был замечен забитый новобранцами мобилизационный пункт, перед которым на двух столбах присобачен транспарант, гласящий: "Родина или могила". Н-да, выбор, прямо скажем, небольшой. Служба здесь обязательная. Два года.
В Атакамес прибыли полные под завязку, но почти полностью разгрузились. Подсело несколько человек. Пока ехали по городу, парень, все так же вися на подножке, выкрикивал уже одно слово: "Момпиче!".
Выехали за город. Я уже начинаю томиться ожиданием вожделенной сдачи в размере семнадцати баксов.
В конце концов, парень поднялся с подножки, достал из кармана деньги, отсчитал несколько бумажек, достал несколько монет, и подойдя ко мне, подал, назвав сумму. Семнадцать. Я кивнул и спросил, во сколько мы прибываем в конечный пункт. Парень ответил и отошел.
Поскольку по дороге то и дело попадались небольшые поселения (иногда всего пара домишек у обочины), парень время от времени становился на подножку, высматривая потенциальных пассажиров, чтобы в очередной раз оповестить их хорошо поставленным воплем о приближении транспортного средства, следующего до Момпиче.
Получив долгожданную сдачу, я, тем не менее одержимый подозрительностью и недоверием в отношении полноты выше упомянутой суммы, решил пересчитать бабки. Десятка. Четыре купюры по одному баксу. Железный доллар и два полтинника. Кладу монеты на сиденье. Складываю все бумажки вместе и снова пересчитываю однодолларовые купюры. Четыре. Чувствую: где-то в глубине души – сдержанно, но настойчиво, – начинает булькать благородное негодование.
Посидел какое-то время, терзаемый сомнениями по поводу дальнейших действий... Пожевал взятых с собой банановых чипсов...
Снова пересчитал купюры. Четыре...
Твою ж мать! Обул все-таки!
Снова нахлынули сомнения. Ну, и что теперь? Потребовать свой кровный или оставить все как есть, а при выходе сказать ему, что он плохой мальчик, и с видом исполненного достоинства представителя высшей расы удалиться?
Склоняясь поочередно то к первому варианту, то к другому, пристально наблюдаю за парнем в ожидании, когда тот, вспомнив о содеянном, бросит взгляд в мою сторону, чтобы посмотреть, заметил я недостачу или нет.
Но тот, похоже, напрочь забыл о моем существовании. Как ни в чем ни бывало продолжает выполнять свои функции зазывалы и помогает входящим пассажирам поднимать на борт вещи.
На одной из остановок ко мне подсела мучача цвета бурака, про который вспомнили утром, поставив вариться вечером.
Тут я несколько воспрял духом, надеясь вступить в переговоры с позорящим имя честного туземца кондуктором, когда тот подойдет к моей пережаренной соседке с целью взимания платы за проезд.
Подходит. Берет у мучачи бабки. И тут я, сунув ему под нос купюры, говорю на хорошем испанском: "Еще один доллар". Парень в ответ: "Три доллара". Я свое: "Тут шестнадцать". Он смотрит на бумажки в моей руке, перработайрает их пальцами, раздвигает веером и... я вижу, как под его пальцами, точно у фокусника, четыре однодолларовые купуры превращаются в пять.
Внутри что-то дернулось. Не знаю, изменился ли у меня при этом цвет лица. Но... парень, не сказав ни слова, протянул мне железный доллар...
Сперва я подумал, что это игра моего воспаленного воображения, и быстро успокоился, довольный тем, что получил желанную добавку. Но когда через несколько минут пересчитал купюры, то снова увидел, что их все-таки пять. Что за фигня! Или у меня с глазами что-то не так, или с головой?.. Складываю бумажки вместе. Раздвигаю веером. Раскладываю по одной. Пять.
Ну, ладно, если их пять, то почему он добавил мне доллар? Сам не заметил, когда раздвигал в моей руке?
Через полчаса пересчитываю снова. Пять. Потом еще раз. Все равно пять.
Видимо, две слиплись вместе, что вполне возможно, если учесть, до какой степени они залапанные. Просто удивительно, как им удается доводить до такого непотрахтва банкноты. Особенно однодолларовые, самые ходовые. Мне тут попалась одна... Бедолага Джордж Вашингтон на ней такой зашморганный, что его даже ближайшие соратники по борьбе за независимость США с трудом узнали бы.
Стало быть, это не у меня, а у туземца что-то с глазами. Или внушение с моей стороны сработало? Тоже странно: что-то я прежде не замечал, чтобы оно у меня в подобных случаях срабатывало
Так или иначе, но выходит, что не он меня, а я его обул.
Тут у меня зашевелилась совесть, как у некогда кристалльно чистого человека, воспитанного советсткой властью и, поочередно, октябрятской, пионерской, а затем и комсомольской организациями, и, наконец, нашей родной коммунистической партией.
И принялся я раздумывать над тем, как бы мне парню этот доллар отдать и объяснить, что вышло недоразумение.
Думал, думал и в конце концов решил, что если я это сделаю, то бедный туземец, так и не поняв моих благородных намерений, просто сочтет меня за белого идиота, который не умеет считать до пяти.
Кое-как убаюкав свою совесть, я успокоился и принялся разглядывать проплывавшую за окнами тропическую экзотику.

Горы, распадки. Буйная растительность. Местность – явно негустонасенная. Кое-где вдоль дороги представлены образцы некрашеной деревянной архитектуры, в которых обитают, а заодно и торгуют чем попало, местные жители. Убожество – поразительное.
Встречные машины – большая редкость. Дорожных знаков – никаких. При встрече с одной легковушкой шофер автобуса до предела сбавил скорость. Здесь – особый этикет. Справа у края дороги – провал. Где кончается, не видно из-за высоченных деревьев. Но интуиция подстказывает, что если навернешься, то найти, может, и найдут, а вот что соберут, вряд ли.
В одном месте встретили двух ишачков, которые понуро топали по дороге без всякого сопровождения. На каждом по бокам приторочены по две двухметровые доски-сороковки. Перед этим проехали недостроенный дом. Ни на дороге, ни возле – людей не видно. А еще говорят, что животное это тупое и упрямое. Может, оно и так. Но ведь пашет, как ишак. Да еще и команды выполняет. Этих вот найвьючили, дали пинка под хвост, сказали: "Домой!" – и пошли они, солнцем палимы...
Еще через некоторое время дорогу перекрыла вереница каких-то черных птиц, походкой напоминавших индюков, но размером с утку. Видимо, тоже выходцы из Африки, смешавшиеся с какой-то индейской породой.
Шофер затормозил, сигналя что есть мочи, но эти индоутки лишь чуть прибавили шагу, слегка взмахивая крылышками.
Такие же пернатые попались на глаза чуть раньше, но те сидели на двухметровом заборе. Стало быть, хоть как-то, но летать умеют.
В 11 прибыли в Момпиче. Последние дома – в нескольких десятках метров от берега. За ними сразу пляж. Фруктовые киоски, забегаловки...
Двинулся, согласно нарисованному плану, налево. Вдоль пляжа – избушки на курьих ножках. На одной-двух вывеска: "Столовая". Людей немного. За домикими – поросший лесом холм. Остановился посмотреть на океан. Где-то там, вправо наискосок, за бескрайним водным пространством: Владивосток, Магадан, в нескольких стах километрах от которого я появился на этот свет; тайга, тундра, белые медведи... А здесь... несмотря на несколько хмурую погоду, повалявшись часок на песочке, можно обуглиться. Над тобой парят какие-то черные птицы, типа воронов, неспеша проплывают пеликаны, а под ногами носятся крабики, величиной с ноготь, с раковинами на спине. Поставишь рядом с ним ногу, он нырь под раковину – и нема. Причем раковины – совершенно разные.
Метров через двести поперек пляжа нарисовалась протока: шириной метров пять и глубиной по щиколотку. Хотел было обойти – не тут-то было. Метрах в пятидесяти от берега этот "магелланов пролив" превратился в большую лужу, окруженную зарослями, продраться через которые можно разве что на слоне, которые здесь почему-то не водятся. За протокой ¬¬– ограда, а за оградой – посаженные с равными интервалами пальмы двух видов, среди которых расположились несколько бунгало из бамбука, под крышей из пальмовых листьев. Видимо, гостиница. Всего этого на плане Мартина не было.
На пляже отдыхали несколько семейств, приехавших на машинах. По протоке бродили пацаны и ловили какую-то живность. Дабы не усложнять себе жизнь поисками наобум, я решил спросить у стоявшего возле одной из машин мужика, где дорога на Портете, по которой мне нужно было идти к пляжу с черным песком.
Огороженная территория с бунгало под пальмами действительно принадлежала гостинице. Дорога была за гостиницей. Пришлось разуваваться и форсировать водную преграду вброд.
Успешно проведя этот стратегический маневр, я решил по пути снять номер, поесть чего-нибудь и сразу же двинуть на поиски черного пляжа, поскольку было уже около двенадцати.
Несмотря на переменную облачность, припекало неслабо.
Нашел бунгало, в котором производилась "регистрация". Это оказлась кухня, с окошечком в стене, предназначенным для переговоров хозяйки с клиентами, а заодно раздачи пищи. Тут же, под навесом, несколько столов под зеленым сукном и стулья. Надо полагать, столовая. Нигде ни надписей, ни опознавательных знаков... Как этот отель называется, так и осталось для меня неведомым.
Спросив у хозяки, есть ли свободные номера, я сразу же спрaвился о цене. Оказалось, десять баксов в сутки, и денежки, пожалуйста, сразу.
Цена меня несколько ошеломила, поскольку Мартин говорил, что гостиница здесь будет стоить долларов пять-семь. Но телепать обратно в деревню в поисках более дешевого жилья – еще неизвестно, есть ли там такое, – желания у меня не было, а потому я дал тетке затребованную десятку, после чего, уже без всякого энтузиазма, осведомился, можно ли чего-нибудь поесть. Конечно! Полный обед – четыре доллара. В тот самый миг, как только услышанное проникло в мое перегретое тропическим зноем сознание, во рту, где до этого обильно вырабатывалась слюна, мгновенно пересохло. Между тем, на печках за окошком что-то аппетитно булькало и шкворчало. А можно один суп? Нет. Обед комплексный, на второе рыба и тра-ля-ля... Разумеется, все очень вкусно... Но если сеньор хочет, то может пойти в деревню... там дешевле. Ну, а просто вода хоть есть? Конечно! Двадцать пять центаво за бутылку.
Сеньор взял пару бутылок, емкостью по 625 мл., промямлил "мучас грасиас" и, сглотнув снова заполнившую рот слюну, поплелся следом за крутившимся тут же парнем лет двадцати, который должен был сопроводить сеньора в апартаменты.
Никаких бумажных формальностей. Едиственный вопрос: откуда сеньор прибыл? И то после того, как сеньор попросил эту уже не первой свежести мучачу тарахтеть помедленнее, поскольку у него трудности с восприятием ее прекрасного языка на слух. О, сеньор русский?! Однако, несмотря на мое экзотическое происхождение, а заодно удивление и недовольство по поводу стоимости жилья, цену, курва, не скостила, а лишь разразилась очередным словесным потоком, из которого я понял, что все стоит так дорого, а условия для отдыха тут очень хорошие и т.п.
Подошли к бунгало. Строение на столбиках примерно метровой высоты и само высотой метра четыре. На два номера. Лестница в пять ступенек без перил. Веранда. Две двери. Напротив каждой – круглый пластмассовый стол под зеленым сукном и стулья. Рядом с каждой дверью – мягкий диванчик на двоих. Между стойками веранды болтается гамак. Возле ступенек из земли торчит труба с краном – для омовения нижних конечностей, перед тем как взойти в терем. До воды – метров пятьдесят. Кругом сероватый песок. Вся территория огорожена тыном и засажена пальмами, ровными рядами с интервалом метров в пять. Одни – высокие, похожие на кокосовые, с крупными гладкими зелеными плодами, напоминающими папайю, но круглыми. Другие – невысокие, с длиннющими, расходящимися веером листьями. Выглядит все это очень мило. Что есть, то есть.
Парень отпер дверь, молча кивнул и потопал прочь.
В номере – небольшая комната и душевая. В комнате, изголовьем к окну, –двуспальная кровать. Напротив – тумбочка с вентилятором. Вентилятор присобачен к тумбочке, тумбочка – к полу. Рядом – вешалка с двумя полотенцами. У кровати – одна тумбочка с настольной лампой. Присобачена ли лампа к тумбочке, не обратил внимания. Второе окно выходит на веранду с видом на океан. В душевой – собственно душ с занавеской, горшок и умывальник. Стены и пол выложены плиткой. Само бунгало – из разрезанных пополам стеблей бамбука, диаметром сантиметром десять, крытых лаком. Пол в комнате дощатый.
Беру с собой фотоаппарат, полотенце, бутылку воды, пачку купленных накануне чипсов и отчаливаю на поиски очередного местного чуда природа, то бишь пляжа с черным песком. Поскольку парень ушел вместе с ключами, а искать его у меня не было никакого желания, я просто закрыл дверь и двинулся вдоль забора в нужном мне направлении. Через несколько десятков метров забор кончился, но выхода там не оказалось. Хорошо, что забор высотой до пояса, а потому я без особых трудностей преодолел эту искусственную преграду на своем пути и, повернув налево, двинулся по уже просохшей после дождя твердой проселочной дороге вдоль зеленого холма, который мысом выдается в океан, образуя изгиб береговой линии под прямым углом. Ни дать, ни взять: "Выхожу один я на дорогу, предо мной кремнистый путь лежит".
По словам Мартина, мне нужно было пройти метров восемьсот и свернуть на тропинку справа. Иду, иду: вижу тропинку. Но вся территория справа от дороги отгорожена забором, что означает частное владение. К тому же, никакого прохода в ограде нет. Топаю дальше. Чувствую, что восемьсот метром уже далеко позади, а конца забору не видать. Впереди справа – очередной холм. Беру его за ориентир, от которого, если не будет прохода справа, поверну обратно.
Подхожу ближе. Перед холмом – болотистая поляна, перед которой ограда поворачивает направо и теряется в кустах, поверх которых виден океан. Недалеко от ограды вправо отходит тропинка. Ура!!! Наши победили.
Метрах в пяти от дороги на тропинке топчется ишак и безмятежно щиплет травку. Обойти ишака нельза: поляна истоптанна копытами, ужасно корявая, а в ямках вода. Ступаю на тропу и ласково так спрашиваю ушастого по-русски: "Ну, что, скотинка, дорогу уступишь, или как?" Четвероногий обладатель несравненного мужского достоинства недовольно фыркнул и поспешно чухнул в сторону ограды.
Вдохновленный и окрыленный победой над очередным препятствием, метусь дальше. По мере продвижения, взору все больше открывается водный простор. Мысленно уже представляю себе, как я, восторгом упоенный, лежу на черном пляжу, наслаждаясь уединением и ласкающим слух шепотом тихоокеанского прибоя.
Щас! Размечтался!
Поляну как обрезало. Передо мной – обрыв, высотой метров пять. Справа – поросший лесом холм, также обрывом уходящй в океан; слева – то же самое, только заросшее непролазными кущами. Правда, вниз с поляны наискосок по обрыву вытоптано некое подобие тропы, с уклоном этак градусов в шестьдесят. Но что мне с того. Сделал я по ней три робких шажка и, чудом не кувыркнувшись, понял, что дело это дохлое. Палка моя тут, что зайцу стоп-сигнал.
Но внизу, зажатая между двумя отвесными кручами, – уютная бухточка, шириной метров сорок, с пляжиком, шириной метров пятнадцать, из разноцветного песочка, местами совершенного черного. Ясный перец, это не то, что описывал Мартин. Но где взять другое? Место для купания – идеальное. Особенно, если не один, а с ананасами пятого размера...
Однако, к черту лирику. Я сюда перся за черным песком и должен это событие как-то зафиксировать. Но как спуститься (не говоря уже о том, как подняться обратно)? Внизу – несколько глыб из песчаника. Если навернусь, могу сам здесь зафиксироваться. И тут вспомнилась картина "Переход Суворова через Альпы" и слова из миниатюры А. Райкина: "... Солдаты спускаются вниз. На чем? На всем".
Yes! Русские на сдаются! Беру кулек с причиндалами в зубы, опускаюсь на пятую точку и, перработайрая всеми конечностями, – вперед и вниз, а там...
Спустился. Даже штаны не протер. Как хорошо, что надел старые, из вельвет-корда. Восхождение в обратном направлении планировалось совершить уже на четырех точках (пятой вверх), в расчете на покрывавшую обрыв довольно высокую траву, за которую можно было цепляться руками. Подобным образом мне однажды в молодости пришлось в Новом Свете "переплывать" из одной бухты в другую. Попал на встречное течение. Выручили водоросли на береговой скале. Заплыв тот продолжался часа два с половиной. Но ни судороги, впервые в жизни случившиеся в воде, ни поднявшиеся волны, то и дело швырявшие на скалу, не смогли утопить.
Сначала хотел было поплавать, но очко сыграло. Дул ветер, с океана несло изморось. Побоялся что пойдет дождь, и тогда уже никакая трава вкупе с суворовским опытом не помогли бы выбраться наверх. А если бы еще и заштормило во время моего заплыва, всю бухту накрыло бы водой и смыло бы мои шмотки к чертовой матери. А это уже, считай, полный писец. Прослыть без вести пропавшим в дебрях Южной Америки в мои планы на ближайшее будущее не входило.
Короче, решил я ограничиться забором пробы черного песка и рвать оттуда когти пока не поздно. Черный слой оказался толщиной всего миллиметров пять. Дальше шел желтый. Песок этот, как пыль: крупинки на коже не ощущаются. Просто стряхнуть его, не смывая, полностью невозможно. Остается чуть видимый сероватый налет, поблескивающий, как стекловата. Такой сероватый оттенок и приобрели мои туфли цвета слоновой кости, который держался на них дня два.
Выбравшись наверх, потопал обратно. На дороге встретил настоящего краснокожего индейца: плоскомордого, с чуть раскосыми глазами, верхом на коне – только что без перьев, – который метрах в десяти от меня приветственно поднял руку и сказал: "Буэнос". Вот она – подлинная экзотика! Я почти что почувствовал себя если не Чингачгуком, то, как минимум, Натом Бумпо.
Вернувшись в гостиницу, пошел в душ, где меня ожидало очередное разочарование. Туалетный бачок оказался пустым. Вода в него не поступала. Из душа вода текла с таким напором, что для мытья, поочередно, передней или задней части тела нужно было почти что вмазаться в стену противоположной его стороной. Мыло – один кусочек, со спичечный коробок, только в два раза тоньше. К счастью, под умывальником было обнаружено мусорное ведерко, которое и было использовано для смыва. Идти куда-либо есть уже не было мочи, а потому я решил перработайться банановыми чипсами в надежде хорошо покушать на следующий день в деревне перед отъездом и, приняв душ, улегся, пристроив на пузе кулек с чипсами.
Через какое-то время в соседний номер вернулась молодая парочка. Ребята оказались веселые и, беспрестанно болтая, то и дело громко хохотали. Через какое-то время голоса смолкли, и я почувствовал, как подо мной стала покачиваться кровать. Поскольку сам я лежал неподвижно, нетрудно было догадаться, что парочка перешла к более активной форме проведения досуга, а поскольку бамбуковое строение не обладало достаточной жесткостью, то их телодвижения на кровати вызвали резонансные колебания всей конструкции, которые, в свою очередь, передались моей кровати, установленной, очевидно, по одной оси с их. Качка была несильная, никакими звуками не сопровождалась и продолжалась не слишком долго, однако ощущение умиротворения было нарушено.
Вскоре стемнело. Парень, по всей вероятности, сын хозяйки, зажег на веранде свет. Через какое-то время колебания строения возобновились, на этот раз сопровождаясь негромким разговором по ходу дела.
Не помню, когда заснул, но первым ощущением при пробуждении было то, что подо мной ходуном ходит кровать. Видать, Бог в натуре любит троицу.
Но что за жизнь, черт подери! Ни сна, ни отдыха измученной душе...
Открыл глаза. Закрыл. Никакой разницы. Свет на веранде не горит. На улице хлещет дождь. Попробовал включить настольную лампу, чтобы посмотреть время – дохлый номер. Несмотря на то, что все окна и дверь были закрыты, комната добровестно продувалась сквозняком, от которого хотелось с головой укрыться покрывалом. Приподнялся посмотреть в окно – ни-че-го, в том числе и самого окна. Ни неба, ни океана, только шум прибоя. Нигде ни огонька, ни отблеска. Вот она – тьма египетская! Я бы, на месте фараона, уже после этого всех евреев по домам распустил.
К утру дождь поутих, но продолжал моросить с переменной интенсивностью до самого полудня, когда нужно было уже трогаться в обратный путь. Колебаний шедевра гостиничной архитектуры до моего ухода больше не наблюдалось.
Проходя мимо кухни-администраторской, решил заглянуть в окошко, чтобы сказать любезной хозяйке "чао" и напомнить о том, что дверь моего номера осталась незапертой. Но окошко было закрыто, а внутри никого не было. Пришлось удалиться по-английски. Пока шел до протоки, меня обогнали голубки из соседнего номера, а из крайнего, самого большого бунгало, отбыла на джипе компания человек из шести. Из-за дождя вода в протоке поднялась, сделав водное препятствие шире и глубже. Причем еще не унявшийся после бурной ночи прибой то и дело гнал по ней волну. Все это сделало форсирование еще менее приятным, чем накануне, однако мне удалось не искупаться против собственной воли в этой луже, глубиной чуть ниже колена.
В деревухе машины развезли грязь. Народ шастал кто босиком, кто в резиновых сапогах. В забегаловках предавались воскресному отдыху местные обитатели. Автобуса не было, хотя он должен был прибыть еще полтора часа назад. Времени у меня оставалось достаточно, и я заглянул в два расположенных рядом "ресторана".
С аппетитом произошло то же, что и сутки назад возле кухни в гостинице. Цены – от трех с полтиной за одно блюдо. Выручили все те же чипсы. На вкус они не очень, много их не съешь, а потому наесться ими невозможно, но кое-как затормозить процесс слюноотделения удается.
Сел под навесом. Дожевал чипсы, запил водичкой. От не фиг делать глазею по сторонам. Прямо передо мной, впритык к одному из ресторанов – что-то типа голубятни из некрашеных досок, на стойках, высотой метра три. Для подъема в это не знаю что пристроена деревянная же лестница, почти вертикальная. На обращенной ко мне глухой стене краской намалевано: "Учебный центр". Чему в нем обучают, хрен его знает, но, видать, образование тут "на высоте".
Между тем время идет. До отправления автобуса остается минут пять, но автобуса нет. Следующий – в шесть вечера, то есть через четыре с половиной часа. В Эсмеральдас прибудет после девяти. А это, с учетом местонахождения автостанции и криминальной обстановки в городе, процентов девяносто гарантии того, что с тобой случится примерно то же самое, что и с Муркой в темном переулке.
Дождик моросит не переставая. Настроение – под стать погоде. Подхожу к какому-то автобусу, на котором написано совсем другое место назначения, и спрашиваю водилу, не едет ли он, случайно, в Эсмеральдас. Нет. Не едет. Подхожу к парню с большой сумкой, стоящему под грибком. Спрашиваю, не ждет ли он автобус на Эсмеральдас. Не ждет. Уже 13.30. Время отправления.
Делать нечего. Иду назад под навес. Жду. Проходит еще пятнадцать минут. Появляется автобус с надписью "Эсмеральдас". Подхожу. Спрашиваю с замирающим сердцем, мой ли это автобус. Мой. Ура! Залез. Уселся. Чипсов больше нет, жевать нечего, слюни текут, но идти в забегаловку, даже за три с полтиной, уже поздно.
В 14.00 трогаемся.
Вдоль дороги перед тобой, во всей своей непосредственности и убожестве, разворачивется панорама существования местных обитателей. Описывать увиденное нет смысла. Это надо снимать. Лучше всего на видеокамеру. Единственное, что отмечу: в первый раз видел тут пьяных. "Пара гнедых, запряженных зарею", в обнимку вышивала по дороге по ходу движения транспорта. Откуда ни возьмись повеяло Родиной.
Приехали в пять вечера. Остановились возле какого-то парка. Место вроде знакомое, но никак не пойму, в какую сторону мне топать. Вежливо торможу на углу парочку чумазеньких сеньорит лет восемнадцами спросить, как пройти на Ольмедо. Сеньориты с перепугу аж в сторону шарахнулись. Глаза выпучили, бестолковками кучерявыми крутят и ни звука.
Отпустил с миром. Стою, жду, когда кто-нибудь посолиднее появится.
Рулит мужик, с виду, под семьдесят, красноватый. Подхожу, обращаюсь, как в школе учили, типа "пардон, сеньор, скажите, пожалуйста, как пройти на Ольмедо, угол с Пьедроита..."
Совсем другое дело! Изрядно усохший потомок древних инков останавливается, поворачивается ко мне и обстоятельно, с помощью верхних конечностей, начинает рассказывать, что это – Сукре, что мне надо пройти три квартала туда-то, потом свернуть направо, пройти квартал, и там будет то, что мне надо. Благодарю, жму руку (они это любят, даже курсистки наши, уходя после занятий, лапку протягивают) и топаю по указанному маршруту. Жрать охота – спасу нет. Сворачиваю за угол, вижу, на тротуаре "полевая кухня" стоит: столик под навесом, несколько стульев; возле очага на древесных углях суетится пара папуасок преклонных лет, за столом два мужика рис хавают. О, думаю, то, что надо. Перед этим я собирался в курином ресторане напротив нашей конторы "позавтракать" за два бакса, а тут, на улице, наверняка должно быть дешевле.
Подхожу, здороваюсь, спрашиваю, есть ли суп. Есть. С чем желаете? С курицей или с тра-ля-ля? Последний термин надо понимать как слово, мне не понятное. Ясное дело, с курицей. Откушал, вытер морду салфетками. Понадобилось две штуки, потому как курочка попалась очень уж гуттаперчевая, и, обгладывая сдобренное мною какой-то острой красной приправой крылышко, я сильно обляпался.
Встав, спросил ближайшую ко мне кухарку, сколько с меня, разразившись при этом очередным приступом бронхиального кашля.
"Заболели?" – участливо поинтересовалась лоснящаяся от напряженной трудовой деятельности в горячих условиях афро-американская мадонна. Давясь кашлем, киваю в ответ. "Грипп?" – спрашивает. Кручу башкой и отрывисто отвечаю: "Бронхит". Затем, отдышавшись, повторяю вопрос о стоимости трапезы. Полтора доллара...
Оба-на! Сэкономил! Полтора бакса за один суп с крылышком под соплевышибательной приправой и пару салфеток? В нашей куриной харчевне комплекс, состоящий из супа, плюс четверть курицы, жаренной на вертеле, с рисом и фасолью, плюс банановые чипсы, подают за два бакса. Многие берут обеды с собой.
Но что поделаешь, торговаться поздно: суп с крылышком, равно как и салфетки в соусе, назад не вернешь.
Топаю дальше. Подхожу к нашему подъезду. Окно в конторе закрыто. Дверь подъезда заперта: колумбийский отморозок по воскресеньям не торгует. Мартин знает, когда приходит автобус, а потому должен быть здесь. Позвал несколько раз – глас вопиющего в пустыне. Пока туда-сюда, начало темнеть. Решил пойти в интернет-кафе и посмотреть в письме Мартина номер его мобилы. Сходил, записал. Вернулся. Подхожу к телефону возле куриного ресторана. Попытался найти в инструкции, какие монеты нужно бросать, – не нашел. У входа в ресторан торчит охранник: молодой парень, цвета сгущающихся сумерек. Спрашиваю, какие нужны монеты, и показываю ему на ладони содержимое моего кармана. Он тыкает пальцем и называет монеты. Я уже ни хрена не вижу, что там на монетах нарисовано.
Сую одну в прорезь, набираю номер. В ответ: пи-пи-пи... Сую другую – то же самое. Возврата нет. Последняя вообще застряла.
Снова подхожу к стражу частной собственности. Помоги, братан, может, чего не так с вашим долбаным заморским таксофоном. Вот номер. Парень с готовностью подошел к аппарату, взял трубку, набрал номер, послушал, поклацал рычагом и сказал, указывая на другой угол через улицу, что надо идти на переговорный пункт.
Иду. Сразу, чтобы не мучиться, прошу дежурную мучачу набрать номер, объяснив, что звоню на мобилу по месту. Мучача взяла мою бумажку, поклацала по кнопкам и с прискорбием сообщила, что номер неправильный.
Быть такого не может! Я дважды каждую цифру проверил, переписывая номер из письма. Что делать? Охранник у ресторана уже почти совсем слился с окружающей средой. Номер Мартина есть еще в одном письме. Может, он ошибся. Но до интернет-кафе телепать кварталов пять-шесть. За углом – гостиница, но это опять непредвиденные расходы. Покрутился-покрутился, пошел за номером.
Срисовал. То же самое, только с международным кодом. Возвращаюсь на переговорную. Сую мучаче бумажку с номерами, прошу попробовать еще разок. Пробует. Получилось! Мартин, пока я шастал туда-сюда, уже давно пришел и сидел в конторе.
Когда я вышел из переговорной, он уже высовывался из двери подъезда. Все. Экскурсия на черные пески завершилась. Удачно ли? Может, и не совсем, но в памяти запечатлелось очень многое.

Миклухо-Маклай, Эквадор

июль, 2007
PMEmail PosterUsers Website
Top
admin
Отправлено: Sep 10 2007, 12:43 AM
Quote Post


***
Administrator

Группа: Admin
Сообщений: 1644
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-August 06



Очередное сообщение от нелегала Миклухо-Маклая из Эквадора.
Не сокращал и ничего не убирал, ибо сиё не имеет смысла.

Добрый день, Валера!
Уже вернулись в Эквадор?
Хотел спросить, если я заплачу 200 баксов в ближайшее время за просроченную визу, будет ли на этом инцидент исчерпан? Может быть, мне вышлют бабки по Вестерн Юнион, хотя это мало вероятно.
Еще хотел спросить, как попасть на ваш форум. Я пытался, но свой рассказ не нашел. Может, не там искал? К сожалению, продолжение пока невозможно.
ПК сломался. Все сломалось. ПК, ТВ, ДВД плейер. Остался один приемник. Зато вода круглые сутки, пыли и шума поменьше. Теперь наша контора в отдельном доме во внутреннем дворе. Соседей за стенкой нет, но есть курятник, так что я в курсе событий. Что поделаешь, все же лучше, нежели убойная музыка по 10 раз на день одно и то же на протяжении 4 месяцев.
Это ж какую психику надо иметь, чтобы не тронуться или не грохнуть источник?
И студентов осталось 7 человек, так что мне, наверно, ничего не заплатят.
Да, еще: обслуживается ли тут где-нибудь карта ВИзаЭлектрон?
И есть ли смысл в данный момент брать справку у врача на тот момент, когда я должен был продлить визу? Вроде бы врач нашелся подходящий.
Или это уже ни к чему? У меня обратный вылет 9 октября

На этом прощаюсь. С наилучшими пожеланиями, Ник.
PMEmail PosterUsers Website
Top
Piala
Отправлено: Apr 29 2008, 08:05 AM
Quote Post


***
Advanced Member

Группа: Members
Сообщений: 30
Пользователь №: 6541
Регистрация: 7-January 08



а этот Ник, это ваш клиент?
PMEmail Poster
Top
admin
Отправлено: Apr 29 2008, 11:01 PM
Quote Post


***
Administrator

Группа: Admin
Сообщений: 1644
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-August 06



Eto obycnyi turist. Za mesyaca tri proehal 6 - 7 stran. Puteshestvoval samostoyatelno.
PMEmail PosterUsers Website
Top
AleksanderII
Отправлено: Nov 11 2009, 08:24 PM
Quote Post



Unregistered








Здравствуйте. Возник такой вопрос: в Москве, в Покровском монастыре, принята интересная традиция: совать записки под икону Матроны. Как я понимаю, схожая ситуация в Питере с блаженной Ксенией Петербужской.
Ознакомившись с некоторыми мнениями да и трезво рассудив приходишь к выводу, что это язычество.
Не могли ли Вы пояснить, как лучше объяснять людям то, что так делать нельзя?
Top
DRAKULA
  Отправлено: Nov 12 2009, 03:18 PM
Quote Post


***
Advanced Member

Группа: Members
Сообщений: 31
Пользователь №: 21192
Регистрация: 29-October 08



QUOTE (AleksanderII @ Nov 11 2009, 08:24 PM)
Здравствуйте. Возник такой вопрос: в Москве, в Покровском монастыре, принята интересная традиция: совать записки под икону Матроны. Как я понимаю, схожая ситуация в Питере с блаженной Ксенией Петербужской.
Ознакомившись с некоторыми мнениями да и трезво рассудив приходишь к выводу, что это язычество.
Не могли ли Вы пояснить, как лучше объяснять людям то, что так делать нельзя?

Вы,видимо ошиблись форумом уважаемый!) biggrin.gif


--------------------
"В этом мире жить невозможно, но больше негде"
PMEmail PosterUsers Website
Top
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Reply to this topicStart new topicStart Poll

 


Rambler's 
Top100