страница о: истории беженцев ф.розыск | иммиграция | форум | экстрадиция | туризм | новости | о нас |
Россия истории беженцев
ИНТЕРЕСНОЕ
НОВОСТИ САЙТА
АРХИВ
ПЛАКАТ
НУДИСТЫ
НЕЛЕГАЛ
ВЕРНИСАЖ
ФОТОГАЛЕРЕИ
КАРТА САЙТА
НОВОСТЬ ДНЯ
ЗАМЕТКИ ЭМИГР
ВКУСНАЯ КУХНЯ
ЭКСТРАДИЦИЯ
Ф. И М. РОЗЫСК
ЕВРОПА
БЕЛЬГИЯ
БОЛГАРИЯ
ГРЕЦИЯ
АНГЛИЯ
ДАНИЯ
ИТАЛИЯ
ИСПАНИЯ
ИСЛАНДИЯ
ИРЛАНДИЯ
ПОРТУГАЛИЯ
ПОЛЬША
СЛОВАКИЯ
СЛОВЕНИЯ
ФИНЛЯНДИЯ
ФРАНЦИЯ
ЧЕХИЯ
ШВЕЦИЯ
ШВЕЙЦАРИЯ
СТРАНЫ В/Е
ЛИХТЕНШТЕЙН
ЛЮКСЕМБУРГ
НИДЕРЛАНДЫ
НОРВЕГИЯ
ДРУГИЕ СТРАНЫ
АВСТРАЛИЯ
ВЕНЕСУЭЛА
ГРЕНАДА
МЕКСИКА
КАНАДА
ПЕРУ
АРГЕНТИНА
КИТАЙ
ТУРЦИЯ
ЧИЛИ
ЭКВАДОР
СТРАНЫ Л/А
ЮАР
РОССИЯ
США
РАЗНОЕ
БЕЖЕНЕЦ
ИСТОРИИ БЕЖ
ОСТОРОЖНО!
ЛУЧШИЕ СТРАНЫ
РЕЙТИНГ СТРАН
РЕКОМЕНДАЦИИ
БЕЖЕНЕЦ СУДЬБЫ
КУДА БЕЖАТЬ?
ДО 18, КУДА?
ДЛЯ ДЕВУШЕК
ЦЕНЫ
СЛОВАРЬ
С ЧЕГО НАЧАТЬ?
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
ФОРУМ
ПИСЬМА
ПОДРОБНОСТИ
ССЫЛКИ
О КОМПАНИИ
ЛЕГЕНДА
СТАТУС БЕЖЕНЦА
Я В РОЗЫСКЕ
СВЯЗЬ С НАМИ
ПОЧТА@API
иммиграция Эквадор

иммиграция, убежище
Преследование из-за национальной принадлежности со стороны частных лиц

ВАРИАНТ (удачный)
Я, Руслан Бекоев, родился в 1949 г. в городе Ставрополе. По национальности чеченец. С 1969 г. проживал в городе Смоленске, где работал на заводе "Метеор", сначала слесарем, а с 1986 г. - на должности начальника цеха. Женат, имею двух детей - сына (1977 г.р.) и дочь (1985 г.р.). Супруга - в девичестве Светлана Гордеева - по национальности русская. В Смоленске проживал вместе с семьей по адресу: ул. Московская, д.19, кв. 64. Мои проблемы начались в 1995 г., когда после ввода российских войск в Чечню и начала кровопролитных сражений, во многих регионах России вспыхнули сильные античеченские настроения. Ситуация особенно обострилась 14 февраля 1995 г., когда в Смоленск были доставлены тела погибших русских солдат, воевавших в Чечне. На следующий день после состоявшихся похорон и последовавшего за ними митинга, на котором ораторы призывали к отмщению за смерть русских, по всему городу начались нападения на "чеченцев", за которых принимались все выходцы с Кавказа.
15 февраля 1995 г. в районе 9 часов вечера в моей квартире раздался звонок в дверь. Человек, стоявший за дверью, обратился ко мне с просьбой переставить мой автомобиль, стоявший у подъезда дома, на несколько метров вперед, чтобы дать ему возможность выехать со стоянки. Ничего не подозревая, я вышел вместе с ним на улицу, где тут же был окружен большой группой молодых людей (по внешнему виду русских), которые с криками "дави чечена" сшибли меня на землю и начали избивать ногами. Избит был и мой семнадцатилетний сын, выскочивший из дома ко мне на помощь. В результате нападения мы получили тяжкие телесные повреждения и были госпитализированы в городскую больницу .No 1.
В больнице я находился с 15 февраля до 17 марта, причем первые два дня - в реанимационном отделении из-за тяжелой черепно-мозговой травмы. Сын находился в больнице с 15 по 28 февраля с диагнозом - сотрясение мозга, множественные ушибы грудной клетки. При выходе из больницы нам были даны выписки из истории болезни.
Когда я находился в больнице, меня дважды навещал следователь районной прокуратуры города Смоленска - А.И.Грушко.
В свой первый визит, 22 февраля, Грушко снял показания с меня и моего сына, однако, придя ко мне вторично, 1 марта, он начал всячески меня уговаривать изменить мои показания.
"Понимаешь! - говорил мне следователь. - Мы не в состоянии обеспечить твоей семье круглосуточную охрану, так что для тебя же лучше будет закончить это дело миром. Ты же сам видишь, что творится в городе..."
Не желая обострять ситуацию и видя, что прокуратура не собирается проводить расследование, я решил уступить следователю и изменить свои показания. По новой версии, состряпанной Грушко, телесные повреждения я получил в результате драки с неизвестным мне человеком, случившейся во время парковки моего автомобиля. Я также подписал заявление в районную прокуратуру, продиктованное мне следователем, в котором отказывался от каких-либо претензий к своему обидчику. Показания же моего сына, как я понял из разговора с Грушко, были вообще изъяты из дела.
Я надеялся, что на этом все мои беды закончатся и меня навсегда оставят в покое.
Однако, этого не случилось. После выхода из больницы, 21 марта в районе 12 часов ночи в моей квартире стали раздаваться телефонные звонки с угрозами. Звонившие требовали, чтобы я уехал из Смоленска, если хочу остаться в живых. Я понял, что совершил ошибку, когда согласился замять дело, потому как моя уступчивость лишь уверила моих врагов в их полной безнаказанности.
И на следующее утро, 22 марта, я отправил в Прокуратуру г. Смоленска письменное заявление, в котором вернулся к своим первоначальным показаниям по факту нанесения мне и моему сыну тяжких телесных повреждений. Я рассказал и о действиях следователя районной прокуратуры Грушко, склонившего меня к изменению своих показаний. Я также настоятельно просил оградить меня и моих близких от преследований.
2 апреля 1995 г. я получил короткий ответ из городской прокуратуры, в котором мне сообщалось, что за дачу заведомо ложных показаний я могу быть привлечен к уголовной ответственности.
Так весьма оригинально городская прокуратура отреагировала на мой призыв о помощи. А еще через три дня - 5 апреля - моя жена была остановлена на улице группой из трех человек, один из которых, достав нож, стал рассказывать, что с ней случится, если я не перестану на них жаловаться. Ее также оскорбляли непристойными словами, за то, что она - русская женщина - связала свою жизнь с чеченцем.
Этой же ночью был вдребезги разбит мой автомобиль, который я обычно держал на стоянке у своего подъезда.
Понимая, что жаловаться в местные правоохранительные органы не только бесполезно, но и опасно, 6 апреля 1995 г. я отправил письменную жалобу на имя Генерального прокурора России, в которой подробно изложил все происходящее со мной в Смоленске, а также просил оградить меня от преследований. К этой жалобе я приложил копии выписок из истории болезни, выданных мне и моему сыну в больнице № 1, и копию ответа из городской прокуратуры Смоленска. Однако, ответа на это письмо я не получил.
В течение всего апреля и в начале мая мне продолжали звонить по телефону и угрожать. Затем в городе поднялась новая волна античеченских настроений, вылившаяся в ряд погромов. Погромы коснулись и общественных мест, в основном городских рынков, где по сложившейся традиции работало много кавказцев. На центральном городском рынке работал и мой родной брат - Заур Бекоев, так же как и я постоянно проживавший в городе Смоленске.
14 мая 1995 г. около 11 часов утра на этот рынок был совершен налет многочисленной группой молодых людей (очевидно славянского происхождения), вооруженных обрезками труб и металлическими прутьями. У некоторых из нападавших имелись ножи и огнестрельное оружие. Выскочив из подъехавших к рынку автобусов, они с криками "бей черноту" начали жестоко избивать кавказцев и громить их торговые точки. В ряде мест раздавались выстрелы.
В этот день я тоже находился на этом рынке, куда зашел навестить брата. Когда начался погром, я вместе с группой своих земляков был оттеснен в другой конец рынка и не видел, что происходило там, где находился мой брат. Погром продолжался около получаса при полном невмешательстве городских властей, при том, что ближайшее отделение милиции находилось в трех минутах езды от рынка. И только тогда, когда все уже было кончено и нападавшие, сделав свое дело, стремительно исчезли, к рынку подкатили машины с милиционерами, и началось запоздалое наведение порядка, вылившееся в госпитализацию тяжело раненных и задержание уцелевших кавказцев.
Я тоже в числе прочих, с разбитым лицом и множественными ушибами, был задержан и доставлен в центральное отделение милиции, где всех задержанных в качестве профилактики продержали в КПЗ (камерах предварительного заключения) всю ночь. На следующее утро, выйдя из милиции, я узнал, что мой брат во время погрома на рынке получил тяжелое огнестрельное ранение, от которого скончался в тот же вечер в центральной городской больнице. Хочу добавить, что кроме моего брата в тот трагический день было еще 5 убитых, из которых четверо были чеченцами, а также множество раненых.
Однако, реакция городских властей на случившееся была просто невероятной. Хорошо организованное нападение на кавказцев было с помощью местных средств массовой информации представлено, как столкновение между отдельными кавказскими группировками в борьбе за сферы влияния в городе. Никакого расследования не проводилось, не считая того, что в течение нескольких последующих дней в городе задерживались лица кавказского происхождения, которым инкриминировалось участие в беспорядках. Все это сначала очень шумно обставлялось в прессе, а затем постепенно было вытеснено другими событиями.
16 мая 1995 г. состоялись похороны моего брата, и в этот же вечер мне позвонил по телефону человек, назвавшийся Святославом, и от имени группы смоленских граждан предъявил ультиматум - либо я уеду из Смоленска, либо меня и моего сына отправят вслед за моим братом.
Понимая, что нам угрожает смертельная опасность и четко сознавая, что власти не станут нас защищать, мы в этот же вечер приняли решение навсегда покинуть Россию. Жена и дочь должны были временно оставаться в Смоленске, пока мы не определимся с местом жительства. Я надеялся, что с моим отъездом их жизнь в Смоленске как-то нормализуется, ибо считал себя главной причиной преследования моей семьи.
5 июня 1995 г. я вместе с сыном выехал в Москву, где временно остановился на квартире у близкого родственника своей жены А.Петрова по адресу: пр. Мира 112, кор.2, кв.24. Петров одобрил мое решение уехать из России, как единственно верное в той ситуации, в которой я оказался. Он также рассказал мне, каким преследованиям стали подвергаться в Москве чеченцы после начала боевых действий в Грозном. Именно он посоветовал мне выехать в Канаду, как страну, наиболее демократическую и гуманную по отношению к беженцам. Он также рекомендовал мне обратиться в туристическое агентство "Гольфстрим", специализирующееся на поездках в Канаду. 10 июня я обратился в "Гольфстрим" с просьбой организовать мне и моему сыну туристическую поездку в Канаду.
24 июня, находясь на улице Большая Черкизовская, я был задержан городским патрулем и доставлен в 30-е отделение милиции г. Москвы. Причиной задержания, как мне объяснили в милиции, было нарушение мною паспортного режима г. Москвы, иначе говоря, отсутствие в моем паспорте штампа московской прописки. Но это, конечно, был только повод, действительной же причиной задержания, по моему глубокому убеждению, было мое чеченское происхождение. В отделении милиции с меня был взят денежный штраф в размере 800 тысяч рублей и подписка о выезде из Москвы в течение 24-х часов.
Покинуть Москву я не мог, так как ожидал оформления выездных документов, но и оставаться на квартире Петрова, адрес которой был уже известен милиции, было невозможно. Поэтому в этот же день мы с сыном переехали жить в гостиницу "Измайловская", где практически не выходили из номера, из-за страха попасться на глаза милиции.
6 июля 1995 г. нам были открыты въездные визы в Канаду, и в этот же день мы приобрели в агентстве "Аэрофлот" билеты на самый ближайший рейс в Монреаль. 12 июля 1995 г. мы вылетели в Канаду, где прямо в аэропорту Мирабель обратились с заявлением на убежище, ибо видели в этом единственную возможность спасти свою жизнь.

см. дальше: Россия, истории беженцев

работа | на главную

http://www.alpary.net/storyr-4.html

беженец истории
©2001 "Al-Pary invest"